Казалось, на всех это действительно произвело впечатление, но, тем не менее, от меня потребовали, чтобы я определил догму и для ЖМС, и что будто бы, все только этого и ждут. Было уже никак не отвертеться, и мне пришлось открыто высказать все свои взгляды, включая и финансовые. Совершенно естественно выходило, что толку в пассивном богатстве мало — и я согласился пожертвовать весьма значительную сумму, положив ее на счет банка Соумджианы. Доступ к счету должен был быть открыт только трем членам Исполнительного совета, которых тут же и выбрали: Роби Мавил, Джулиан Бохост и, по моему настоянию, Руфо Каткар. Кроме того, я заявил, что никакая сумма не может быть использована на нужды, противоречащие принципам Благородного Пути, и всем, по-моему, это было ясно. Абсолютно ясно! Индоссамент*

А сегодня утром произошла развязка! Я узнал, что вся моя искренность попрана, что высокие идеи отброшены, как кусок протухшего мяса, а денежки мои пошли на совершенно неблагородные цели! В этом случае годится лишь одно слово — предательство, и теперь я вижу единственный выход — пусть мне вернут мои деньги!

— Это невозможно! — взорвался Мавил. — Деньги уже сняты со счета и использованы!

— Но в какой точно сумме? — заинтересовался Каткар.

Мавил бросил на него полный ненависти взгляд.

— Я пытался выдержать разговор хотя бы в более или менее приличном тоне, но вы вынуждаете меня говорить откровенно. А факты таковы: Руфо Каткар не состоит больше членом Исполнительного совета ЖМС, и вообще отныне мы не считаем его настоящим жэмээсовцем!

— Хороший пацифик, плохой пацифик — чушь собачья! — возмутился Денцель. — Руфо Каткар мой кузен и человек безупречного поведения! Кроме того, он мой помощник, и я полагаюсь на него полностью.