— Простите, не расслышал, как вас зовут?

— Торк Тамп.

— А вас?

— Фаргэйнджер.

— Просто Фаргэйнджер и все?

— Этого вполне достаточно.

Денцель впился взглядом в их лица, но обратился все-таки к Тампу:

— Хотел бы задать вам несколько вопросов. И надеюсь, вы не оставите их без ответов.

— Спрашивайте, — равнодушно ответил Тамп. — Но, мне кажется, что Мавил ответит вам на все вопросы гораздо лучше, чем я.

— Возможно, возможно, но так или иначе я все равно намерен добиться правды.

Роби Мавил выпрямился, и на лице его появилась гримаса, обозначавшая появление нового персонажа — это оказался Руфо Каткар, высокий, тощий, бледный человек, со втянутыми щеками и окаймленными лиловыми тенями горящими черными глазами под угольными бровями. Черные кольца волос оттеняли белый лоб, а на подбородке курчавилась неопрятная, тоже смоляная борода.

Руки и ноги у Руфо были длинными и тонкими, а ступни и ладони непропорционально большими. Поприветствовав Мавила сухим кивком, Каткар подозрительно оглядел Тампа с Фаргэйнджером и заговорил с Денцелем:

— Вы выглядите невесело, — с этими словами пришедший буквально упал в свободное кресло.

— Невесело — не то слово, — поправил Денцель. — Вам же известны все обстоятельства.

В разговор хотел вступить Роби, но Денцель властным жестом остановил его.

— Это старая история. Когда я подумаю, что такое могло случиться со мной, то готов и смеяться, и плакать!

Роби нервно оглянулся.

— Прошу вас, сэр Денцель! Ваши драматические признания привлекают внимание всей таверны!

— Так пусть слушают! Возможно, они извлекут для себя хотя бы какую-нибудь пользу из моего несчастного опыта. Итак, факты таковы. Ко мне относились с полным уважением и любезностью, все жаждали услышать мое мнение — новость, которой я мог только удивляться. Однако я, как и всегда, выразил все пожелания ясно и подробно, не оставляя ни малейшей возможности для двусмысленного или неверного понимания. — Денцель иронически склонил голову к плечу. — И потому ответ удивил меня вдвойне — меня, видите ли, спросили об источнике моей философии! Посему я вынужден был ответить, что единственной моей философией является продвижение по Благородному Пути.